Большое интервью митрополита Владимиро‑Суздальского Никандра: текстовая версия

Митрополит Владимирский и Суздальский, председатель Финансово‑хозяйственного управления Московского патриархата Никандр дал большое интервью главному редактору «Владимирских новостей» Станиславу Мазову. Публикуем текстовую версию беседы.

- Спасибо, что согласились дать нам интервью. Начнём с насущных вопросов. Нам тут рассказали, что вы живёте на несколько городов. Это в основном Владимир и Москва?

- Да, Владимир — место моего постоянного пребывания. В Москве у меня довольно большой объём церковных послушаний, поэтому примерно два раза в неделю я бываю там. И, конечно, каждую неделю посещаю разные города Владимирской области. По сути, живу в машине — в переездах и различных посещениях.

- Говоря о жизни в машине— ощущаете ли вы проблему с бензином? И как с ней справляетесь?

- Конечно, ощущаю, но мне кажется, люди немного подзабыли, как мы жили раньше. Наш народ неоднократно проходил через непростые времена — и знает, как это переживать. Проблема в том, что мы порой не ценим свою историю и не делаем из неё выводов. Если вспомнить недавнее прошлое — карточки на продукты, очереди, — становится понятно: мы выживали и становились сильнее. Если мы настоящие патриоты — не на словах, а на деле, — нужно относиться ко всему с пониманием и терпением. Лично я не вижу в этой ситуации непреодолимых проблем.

-  До приезда во Владимир вы много где поработали, накопили большой опыт, получили разностороннее образование. Расскажите, как это повлияло на ваш образ архиерея и на вашу жизнь в целом?

- Неважно, кем ты работаешь — инженером, учителем, журналистом или священником: на профессиональное становление всегда влияет жизненный опыт. Чем больше общаешься с людьми, тем глубже понимаешь цели, которые перед тобой стоят. Любой руководитель, вне зависимости от уровня, должен чётко осознавать, насколько выполнима поставленная задача и как её лучше реализовать. Хорошо, когда человек прошёл путь снизу доверху: например, министр здравоохранения, который начинал врачом, потом стал главврачом, работал в министерстве, — он понимает философию профессии и может эффективнее организовать работу ведомства.

Я благодарен Богу и Церкви за свой путь — он уникален лично для меня. Я жил на севере, юге и в центре России, и из каждого места вынес важные уроки. Этот опыт сегодня помогает мне в служении.

- Кстати, о необычном опыте: вы были главным редактором в Саратовской митрополии. Как так получилось?

- У меня есть журналистское образование, и я имею право заниматься профессиональной деятельностью в сфере СМИ. Где бы я ни оказывался, всегда сталкиваюсь с работой средств массовой информации. Когда я приехал в Саратов, там нужно было скоординировать деятельность разных изданий — печатного, интернет‑ресурса и телевидения. Требовался священник с журналистским образованием — так мне и поручили это послушание.

- Вы говорили, что при поступлении в духовную семинарию у вас разрушилось несколько стереотипов. Назовите три из них — возможно, это поможет тем, у кого есть устоявшиеся представления о церковной жизни.

- Пожалуй, главный стереотип, который мне удалось преодолеть, касался образа церковных людей. Поскольку я учился в светском вузе и вырос в светской семье, мне казалось, что священнослужители — это какие‑то особенные люди с особым складом характера, ведущие совершенно иной образ жизни.

Со временем я понял: особенность служения действительно накладывает определённые ограничения и формирует особый образ жизни, но священники — такие же обычные люди. Они болеют, нуждаются в отдыхе и имеют те же повседневные потребности. Многие представляют жизнь священника исключительно в стенах храма и не видят его вне церковной среды. А ведь служение не имеет графика: священник остаётся священником 24 часа в сутки. Как врач, он не может сказать: «Приходите с 10:00 до 13:00 — тогда помогу». К нему могут обратиться в магазине, в поездке, в отпуске — и он должен быть готов откликнуться.

- Вы говорите, что нельзя перестать быть священником. Вспомните какой‑нибудь самый неожиданный момент, когда к вам обратились с необычной просьбой?

- Чего‑то по-настоящему экстраординарного не припомню: ко мне постоянно обращаются люди. Это связано и с внешним обликом: в Русской Церкви сложилась традиция, согласно которой священник внешне должен напоминать изображение Господа на иконе — с бородой, с длинными волосами. Поэтому меня узнают даже без подрясника: в больнице, в транспорте, в магазине.

Иногда люди боятся зайти в храм, чтобы задать вопрос, и им проще сделать это в неформальной обстановке. Мне нравится, что они находят возможность поговорить именно тогда, когда это для них важно.

-  Ранее вы говорили о целях вашего служения. Какие задачи вы ставите перед собой как митрополит Владимирский и Суздальский?

- Моя главная цель — максимально содействовать развитию церковной жизни в регионе. До моего приезда церковная жизнь здесь, на мой взгляд, находилась в состоянии «ожидания»: было упущено немало возможностей, и теперь приходится активно вовлекать людей.

Мир стремительно меняется, и Церковь должна адекватно реагировать на запросы общества. Люди приходят с вопросами: как быть, как поступить, как относиться к тем или иным явлениям. Наша миссия — быть полезными как тем, кто уже в ограде Церкви, так и тем, кто ещё к ней не пришёл. Миссия — внешняя и внутренняя — сегодня одно из главных направлений церковной работы.

Нам важно быстро мобилизоваться и показать миру Церковь такой, какой она задумывалась Христом.

- Полтора года назад на пресс‑конференции вы упоминали задачу вернуть Владимиру статус духовной столицы России. Что вы вкладываете в эти слова?

- Когда я впервые всерьёз познакомился с Владимиром, то понял: город недооценён, его потенциал раскрыт не полностью. История Владимира глубока, символична и актуальна даже сегодня.

Мне горько осознавать, что средневековая история нашего государства словно выпала из массового сознания. Её проходят в шестом классе, когда ребёнок ещё не способен глубоко осмыслить эти события. Потом появляются другие приоритеты, и важные страницы истории остаются вне фокуса.

Моя задача — содействовать тому, чтобы Владимир воспринимался как древняя духовная столица страны. Когда человек слышит «Санкт‑Петербург», он думает о культурной столице. Хочется, чтобы при упоминании Владимира у людей возникала ассоциация с его духовным наследием. Ведь именно здесь князь Андрей Боголюбский принял решение перенести политический центр из Киева во Владимир — это был один из ключевых цивилизационных выборов. Здесь формировался новый подход к управлению государством и к семейной жизни.

Каждый коренной житель Владимира должен стать своего рода миссионером: рассказывать гостям о значении города, чтобы они уносили эти знания с собой. Я привлекаю к этой работе и государственные, и частные проекты, чтобы показать: Владимир — не просто город вблизи Москвы, а место с уникальной историей.

- В одном из интервью вы сравнили Владимир с недооценённым ребёнком, находящимся в тени Суздаля. Как вы видите эту ситуацию сейчас?

- Это действительно болезненный вопрос. Суздаль — небольшой город, и привести его в надлежащий вид оказалось проще. Но сегодня, на мой взгляд, Суздаль постепенно превращается в место для обеспеченных туристов. Провести там несколько дней — дело затратное, и человек со средним достатком порой чувствует себя там не слишком желанным гостем.

Рядом Москва, и это задаёт определённый вектор: многие ориентируются на состоятельных туристов, реализуя коммерческие проекты. При этом местные жители устают от постоянного потока гостей.

Хочется, чтобы мы не забывали: Суздаль — не только площадка для заработка. Это уникальный город, где сохранилось редкое сочетание земной и духовной истории. На 9 000 жителей здесь приходится 55 храмов — таких мест в России больше нет.

- Похоже, вы знакомы с резонансными видео о турах в Суздаль стоимостью в несколько миллионов рублей.

- Да, я видел такие материалы и понимаю недовольство людей, которые приезжают в город и сталкиваются с высокими ценами. Зачастую я разделяю их переживания.

- Как сейчас строится ваше взаимодействие с Владимиро‑Суздальским музеем‑заповедником? Недавно там как раз утвердили на должность Алису Михайловну Бирюкову.

- У Музея‑заповедника и Церкви - общая история. Сегодня большая часть собрания музея‑заповедника - религиозные объекты: храмы, иконы, целые обители, такие как Спасо-Евфимиев монастырь.

Поэтому отношения с музеем у нас конструктивные и понятные. Сейчас между нами нет того напряжения, которое было раньше. Мы чётко разделяем сферы: музею важно вести свою деятельность, нам - совершать служение в храмах. Поэтому при формировании любой новой экспозиции музей всегда обращается к нам, чтобы совместно решить, как она будет размещена в храме.

Яркий пример - экспозиция, посвящённая Дмитрию Пожарскому, в Спасо-Евфимиевом монастыре. Мы согласились выделить под неё основное пространство храма, но алтарная часть остаётся неприкосновенной: там установлены престол и жертвенник, там совершается богослужение. Это, возможно, новый для современной России положительный опыт - и он мог бы быть полезен другим музеям‑заповедникам страны.

- Теперь о непростой теме — Суздальской православной гимназии. Ситуация вокруг неё широко обсуждалась. Как обстоят дела сейчас?

- Что мы имеем на сегодняшний день? Мы вернули себе здание, где располагалась гимназия. Наши оппоненты, о чём я говорю впервые, дошли до Верховного Суда — и получили отказ в своих притязаниях на здание. Они всё время заявляли: «Как только будет решение Верховного Суда, мы его примем». Решение есть, но, к сожалению, морально они оказались не готовы его принять.

Так что здание вернулось к нам. Сейчас мы его ремонтируем и реконструируем, активно готовимся к запуску к 1 сентября. Уже объявили набор: у нас есть первоклассники, а общее число учеников почти достигло того уровня, который был при предыдущем руководстве гимназии. Поэтому сегодня я не вижу поводов для переживаний: гимназия готова к работе.

Часть педагогического коллектива, которая захотела сохранить преемственность и перейти к нам, уже трудится. Слава Богу, всё складывается благополучно. При этом гимназия как юридическое лицо сохраняется в прежнем виде. Дальнейшую судьбу учреждения будет определять Совет гимназии.

Мы неизменно действовали в интересах детей — как бы ни пытались представить ситуацию иначе. Неоднократно предлагали сохранить гимназию в существующем формате, но наши предложения не были приняты. Очевидно, у другой стороны были иные цели — мне это остаётся непонятным. Сейчас гимназия продолжает существовать, мы готовимся к открытию, и 1 сентября она вновь распахнёт свои двери. Приглашаем вас посетить её в этот день.

- Действуя в интересах детей, нельзя не задуматься: не сформируется ли у ребят, перешедших на домашнее обучение, негативное отношение к Церкви? Даже не столько из‑за самой ситуации, сколько из‑за того влияния, которое могли оказать ваши оппоненты?

- Знаете, достаточно просто быть внимательным человеком — и изучить информационную среду. Если сделать это непредвзято, станет очевидно: за все годы искусственного конфликта между епархией и руководством гимназии со стороны епархии не появилось ни обличающих материалов, ни видеороликов, ни публичных высказываний в адрес второго учредителя и директора.

Да, на первой пресс‑конференции я дал оценку сложившейся ситуации — и не отказываюсь от своих слов. Однако их нередко воспринимали превратно, трактовали необъективно, подстраивали под нужную повестку.

Безусловно, ситуация могла повлиять на детей. Но ключевое влияние на ребёнка всегда оказывают родители и семья. От того, как семья преподнесёт ребёнку эту историю, и будет зависеть его отношение к происходящему.

Если семья решит представить Церковь как узурпатора, как сторону, которая «воюет с детьми», у ребёнка, возможно, поначалу сложится именно такое впечатление. Но со временем, когда он подрастёт и захочет самостоятельно разобраться в ситуации, у него будет такая возможность. Сегодня информационная среда очень богата и сохраняет всё сказанное.

Именно поэтому я постоянно подчёркиваю: мы обязаны быть предельно ответственными за свои слова и поступки в публичном пространстве — они остаются навсегда. Даже если человек позже попросит прощения и скажет: «Извините, я ошибся», его прежние слова всё равно сохранятся в информационном поле. Всем нам стоит быть осторожнее и аккуратнее в оценках, ведь люди уже сильно устали от пустых слов, произносимых ради достижения самых разных, не всегда благих целей.

- А смогут ли вернуться дети, которые не успели доучиться и полгода находились на домашнем обучении с момента лишения гимназии лицензии?

- Да, конечно. К нам уже вернулись и продолжают возвращаться ученики. Мы открываем гимназию в привычном формате — с дополнительными занятиями и всеми прежними активностями. Сегодня любой, кто захочет вернуться, сможет это сделать: мы готовы принять всех, и никаких сложностей с этим нет.

- На пресс‑конференции вы говорили о своей решительности и готовности действовать там, где это необходимо. История с гимназией — яркий пример. Есть ли ещё какие‑нибудь примеры, о которых широкой публике неизвестно?

- Речь не столько о «жёсткой руке», сколько о последовательности. Если ты высказал какую‑то идею, нужно либо иметь смелость отказаться от неё, признав ошибку, либо последовательно отстаивать её, если искренне в неё веришь.

Один из резонансных вопросов — установка памятника князю Андрею Боголюбскому. Идея витала в воздухе десятилетиями, но только в прошлом и текущем году сошлись все условия: появились возможности, готовность и средства.

Особенно жаркими были споры о месте установки памятника. Я считаю, что князь Андрей, будучи одним из основателей города, должен стоять на самом видном месте — примерно там, где в советское время ставили памятники Ленину. Это подчёркивало бы идеологическую значимость фигуры для города.

В интернете поднялась волна комментариев: некоторые спрашивали, какое право я имею высказывать такую точку зрения. Но если другие могут свободно выражать мнение, почему этого не могу делать я? Мы прошли все согласования, получили экспертные заключения, и Министерство культуры поддержало проект. Сейчас благоустройство территории подходит к концу: приводят в порядок холм, подходы к нему, занимаются озеленением. Надеюсь, памятник будет установлен до конца июля. Тогда все смогут увидеть новое прочтение этого места — красивого и привлекательного как для жителей, так и для туристов. За спиной князя Андрея будет величественно возвышаться Успенский собор, который он и построил.

- Вы сами отмечали, что для многих вы — относительно молодой архиерей. Как сейчас обстоят дела с вовлечённостью молодёжи в церковную жизнь?

- В храмы приходит ровно столько людей, сколько осознаёт, зачем им это нужно. Среди прихожан есть представители разных возрастов и социальных групп — от детей до политиков, от врачей до военных. Церковь — это собрание верующих во Христа.

Молодым людям иногда проще говорить с более близкими по возрасту священниками, поэтому мы стараемся, чтобы на приходах были и молодые, и опытные пастыри. Так каждый человек может выбрать того, кто ему ближе и понятнее.

Молодёжи в храмах сегодня меньше, чем хотелось бы. При этом мы понимаем: чтобы привлечь большое количество молодых людей, пришлось бы поступиться некоторыми базовыми принципами вероучения и традиции. Молодёжь — самая реактивная часть общества: в период становления человек часто испытывает несогласие и сопротивление, а Церковь накладывает определённые ограничения, к которым не все готовы.

Тем не менее мы ищем пути взаимодействия. Один из универсальных языков общения с молодёжью — спорт. Уже год действует наш Центр традиционной русской культуры и спорта «Боголюбский». В нём занимается более 200 ребят — как в секциях силовых и командных видов спорта, так и вместе с Центром активации. Мы одними из первых во Владимирской области открыли направление Фиджитал-спорт для людей с ограниченными возможностями здоровья.

Через спорт мы показываем, что Церковь может быть разной и доступной для молодых людей. Они приходят ради тренировок, но видят, что всё это организовано Церковью, и знакомятся с нашими моральными принципами. Считаю, что такая ненавязчивая миссия вполне успешна.

- Сейчас большую популярность набирают блоги священников — особенно в некоторых соцсетях. Не думали завести свой? Как вообще относитесь к такому формату?

- Я с непониманием отношусь к этой практике. Не понимаю, в чём её необходимость: в личном блоге очень сложно удерживать нужную грань. Есть риск незаметно увлечься и начать руководствоваться скорее собственными интересами, а не интересами Церкви.

Ведь священник — прежде всего служитель Церкви, его главная задача — служение. Это, конечно, не отменяет того, что он — человек семейный и у него есть личные обязательства, в том числе перед родными. Но на первом месте всё равно должно быть служение Церкви. Поэтому я сомневаюсь, что ведение личных блогов — эффективный и полезный способ реализации этой миссии.

- Как вы оцениваете взаимодействие светского общества и Церкви во Владимирской области?

- Оно складывается очень хорошо. За полтора года мы видим реальные плоды этого сотрудничества: изменилось восприятие Церкви в разных слоях общества — среди военных, учителей, врачей и других групп.

Политика — более сложный вопрос, но в целом все сферы жизни охвачены нашим взаимодействием. Мы нигде не навязываем свою позицию: сотрудничество строится на добровольной основе. Мы ищем точки соприкосновения, в том числе и с журналистами. Я доволен тем, как сегодня складываются отношения Церкви и светского общества в регионе.

Сегодня после нашего интервью в епархии пройдёт первое заседание экспертного совета Владимирской епархии по сохранению истории Владимирской земли. Мы собрали местных краеведов и профессиональных историков, чтобы вместе продумать план мероприятий по защите истории от искажений, обсудить, как реагировать на спорные заявления (в том числе в интернете) и развивать научные исследования. Это одна из немногих институций в области, которая будет целенаправленно заниматься сохранением и популяризацией нашего исторического наследия.

- Последний вопрос: что бы вы посоветовали людям, которые сейчас испытывают тревогу или оказались в непростой жизненной ситуации?

- Прежде всего, нужно найти в себе силы справиться с тревожностью. А затем — окружить себя людьми, готовыми поддержать. Церковь как раз и является такой институцией, где люди целенаправленно стремятся быть полезными друг другу.

Мы создаём сестричества, братства и другие формы объединений, чтобы помогать людям в разных сферах. Если человек чувствует тревогу, не с кем поговорить или хочется найти единомышленников — мы готовы к общению, даже не на религиозные темы. Иногда человеку просто нужно быть услышанным — и мы готовы стать такими собеседниками, чтобы поддержать в самой непростой ситуации.

- Хорошо, что уточнили: иначе многие могли бы подумать, что вы предлагаете идти к коучам.

- А зачем идти к коучам? Это зачастую дорого и не всегда эффективно. Церковь — доступная для всех организация: здесь не попросят заплатить за разговор со священником или с другими членами общины.

- Спасибо, что нашли время в своём плотном графике.

- Спасибо вам. Желаю хорошего дня!

Видеоверсию интервью можно посмотреть здесь.